- Луций!
Хрр…
- Луций!
Хрр…
- Публий, будь другом, двинь Луцию крылом по темени. Третий час храпит, сволочь пернатая.
- Без меня - с яйцами я.
- Гы-гы-гы, тьфу, га-га-га. Насмешил, Петраянище. Мы здесь все... с яйцами.
- Stupidus! Сижу я на них - Юлию на кухню "вызвали". Крякни Сервия?
- Сервий!
Хрр…
- Сервий!
Хрр…
- Публий, а ведь это Сервий храпит, не Луций. Жду не дождусь, когда сея священная птица будет принесена в жертву. Не при Юноне будет сказано.
- Носатый, уймись.
- Для вас, мой лапчатый друг, Назон!
- Назон, уймись, носатая тварь!
- Не дерзи! Ещё один гогочащий щенок и я сообщу нашим четвероногим друзьям, кто шляется по будкам, пока они сусликов в лесах гоняют.
- Друзья, не ссорьтесь - мы как-никак в доме Господнем.
- Отец Тит, постыдились бы. Кто галлам за мидии продался?
- Точно! При том, что Большая советская энциклопедия уверяет, что питаемся мы исключительно стеблями и листьями.
- Не богохульствуйте, Децим.
- А кто весточку варварам послал? Приходите, мол, гости дорогие, татарами будете!
- Тише, дети мои, тише, они уже у Капитолия. Мидий на всех хватит, зоб даю!
- Маний, Катон - вяжите предателя! Аппий, Квинт, Руф - затягиваем нашу походную, "Гарсельезу"!
- Га-га-га-га-га...

Так, или примерно так гуси и спасли Рим.

Гревская площадь обезлюдела. Лишившегося чувств палача - третьего по счёту - погрузили в карету и отправили в Сальпетриер. На вконец затупившемся ноже гильотины играло предзакатное солнце. Но Лернейская гидра не унималась. "Казните меня! Да! Делайте мне больно, господа!" - кричала она в исступлении.

Update

Тьма накрыла ненавидимый... прокурором город. Последним оплотом света стала городская тюрьма, пробки в которой держались из последних сил. А ёжик резиновый насвистывал дырочкой в правом боку, ёрзал на электрическом стуле и требовал продолжения банкета.

Подрезать, обязательно подрезать! Ждёт? Лишь бы дождался. Направо, направо, подвинься, спешу. Сам дурак! Мне нужнее. Трасса... Мысли обгоняют автомобили. Один, ждёт, опоздаю, обязательно опоздаю! Нет, только не я и не сейчас! А ведь опоздаю... Скажу... правду, одну только правду и ничего, кроме правды. Правее, правее. Хм... Хм... А ведь руль слева. Хи-хи. Забылась. Сигарету?! Табак рвёт нерв за нервом, но ведь хорошо! Спокойствие, я и он, мы... О, и тут направо. Тушь потекла... Слёзы? Я плачу?! Нет, ветер, ветер перемен. Его волосы треплет ветер, правая рука взбивает чуб. Тонкая душа, тонкие губы, тонкие пальцы. Правша, он определённо правша. Ноготь сломался - грызть или пилочкой? Дом, его дом, с правой стороны - скамейка. Дыхание, левая рука на правой ягодице. Зябко. Поцелуй. Мамочка, душно-то как! Этаж, какой у него этаж? Лифт, зеркало. Дверь... Та, что справа? Звонок. Тишина... Дверь в лето... Тишина... Стол. Бумажка. Скомканная. Торопился. Слова, слова... "Ушёл налево". Точка. Бежать...

( Шмяк )

( Последний шанс )

Весёлый грустный человек разразился на днях отборной... родной речью, и я вспомнил, как несколько лет назад, когда деревья были большими, а живой журнал - дневником первоклассника, отметился на заданную тему диалогом Добролюбова и Тургенева. Злопамятные от чтения освобождаются %)

У попа была собака
Он её любил
Она съела кусок мяса
Он её убил
В землю закопал
Надпись написал, что:
"У попа была собака
Он её любил
Она съела кусок мяса
Он её убил"

- И так далее. Каково?
- Вы только не горячитесь, Иван Сергеевич¹, но народ этакого пассажа не поймёт-с. Грамотных - по пальцам.
- Изменить чего изволите, Николай Александрович²?
- Надо бы праведный гнев рядового обывателя направить на людей иного сословия, выдвиженцев каких. Иначе ополчится на нас архимандрит, ой ополчится.
- Дворян прикажете? Барина ввести?
- Хорошо бы барыню, ещё лучше вдовушку - польстить самолюбию малыша Зигмунда!
- Причинно-следственную связь оставить неизменной?
- Нет, батенька, бытовуха, простите, мясо нонче не в почёте. Разбавим человеческим фактором: героиню изобразим скупой, капризной и избалованной, собаку – мелкой, худенькой и жалкой. И пусть глазами разная будет.
- Так и запишем: "В сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом, жила некогда барыня, худенькая, да глазами разная".
- Хм... Вообще-то я имел в виду собачку. Впрочем, крестьяне всё одно себя в униженных и оскорблённых искать станут.
- Осмеют-с, Николай Александрович. Кто же поверит, что старуха сама руки марать будет?
- Ваша правда, сподручный нужен. Мужчина крупный, с увечьем каким. Пиши с мужлана этого, как его, Льва Николаевича из Ясной поляны.
- Не угодил чем?

( Read немного more )

Жила-была белая ворона. Назовём её Белкой. Она была такой белой, что когда снежинки падали Белке на клюв, они думали, что падают на укрытую снежным одеялом ветку. Она была такой белой, что могла бесконечно кататься на шлейфах свадебных платьев, и никто её не замечал. Она была такой белой, что когда школьники считали ворон, её никогда не брали в расчёт. Когда они же выводили на стенах школы слова, за которые дома могли получить ремня, Белка самую малость краснела.

Краснела она и тогда, когда её сторонились. А сторонились Белки всегда. В отличие от подружек невесты и зевак, братья и сёстры её замечали. Замечали и, указывая на неё скрюченными пальцами, шипели: "Белая! Белая!". Утешением было общение со старым Безпалычем. Безпалыча Белка одновременно и любила, и боялась. Боялась, потому что Безпалыч был плешивым и дёрганым. И если плешивым он был всегда, то дёрганым стал после стычки с дворовым котом, в которой лишился пальца. Любила же потому... Потому что не знала, как Безпалыча можно не любить. "И пусть бы ты потерял все пальцы, - рассуждала она вслух, - и был бы Безпятипалычем, я бы всё равно тебя любила. Вот!".

Безпалыч не возражал Белке. Он вообще редко кому возражал. В последний раз это закончилось стычкой с дворовым котом. Кот забрался на дерево и ветка за веткой приближался к гнезду, облюбованному подругой Безпалыча. Безпалычу это не понравилось, и он возразил. Финал этой истории вы без труда отыщите в предыдущем абзаце. Впрочем, я отвлёкся. Безпалыч редко возражал, но мог долго и горячо убеждать. Он убеждал Белку забыть братьев и сестёр, и отправиться в страну, где белая ворона - не белая ворона. В страну, о которой он слышал от дедушки, такого же плешивого и дёрганого.

Долгими зимними ночами Белке снилась Белая страна. В ней не было места дворовым котам и словам, за которые школьников дома угощали ремнём. В ней не только невесты, но и женихи были одеты во всё белое. Потом приходило утро и расставляло всё на свои места. Знала своё место и Белка. "Белая! Белая", - цедили сквозь клювы сёстры. "Белая! Белая!", - вторили им братья. На этом можно было бы поставить точку - Белка нехотя, но мирилась с участью, которую отвела ей выборочно щедрая природа. Но неожиданно не стало Безпалыча. Вчера он ещё был, а сегодня стал былью. И Белка поняла, что просто обязана разыскать Белую страну. Иначе нельзя. Иначе вместе с ним под икебаной из отцветших листьев, веток и кусков картона будет погребена любовь, которая согревала её белую жизнь.

Белка не знала, где искать Белую страну. Она просто летела. Невзирая на ветра и дожди. Невзирая на дожди и ветра. Когда отказывали крылья, она спускалась и неуклюже перебирала ногами. По лужам и оврагам. По оврагам и лужам.

"Чёрная! Чёрная!", - донеслось однажды до Белки. С трудом разлепив глаза, она увидела в нескольких шагах от себя комок снега. Комок смешно раскачивался из стороны в сторону и верещал: "Чёрная! Чёрная!". Грязная, усталая некогда белая ворона не сразу догадалась, что перед ней воронёнок. Воронёнок цвета самого белоснежного из свадебных платьев, на шлейфах которых Белка давным-давно каталась.

Crossposted

Известная в узких кругах и широкими бёдрами израильская теле- и радиоведущая Мирав Михаэли на протяжении полутора лет поднимала меня по утрам. Нет, она не была моим командиром. И даже не будильником. Ларчик просто открывался. То были издержки специальности №2. Дело в том, что на территории тель-авивского порта находилась и находится радиостанция "Радио без перерыва", одну из передач которой - для жаворонков - вела и ведёт Михаэли. Отбиваясь ночи напролёт от секс-меньшинств всех пород и мастей [издержки специальности №2], мы погружались в глубокий сон там, где нас застигала наря, тьфу, настигала заря.

( Read немного more )

Йока любит песок. Песок отвечает ему взаимностью. Расставание, как известно всем, включая Аллу Борисовну, есть маленькая смерть. Поэтому Йока и песок не расстаются. Йоку из садика домой забирает мама. Песок из садика домой забирает Йока. В ушных раковинах, носовых пазухах, за пазухой.

Так, или примерно так растекался я некогда мыслью по древу, рассказывая, почему отдал сына на кружок керамики. И что бы вы думали? Со словами "всё равно тебя не брошу, потому что ты хороший" сына остался в нём на второй год. С тем, чтобы и впредь радовать всех, включая Аллу Борисовну, разнообразными креативами. Один из них - ёжик - перед вами. С дырочкой не в боку, но в паху. Дело за малым - дать малому имя. Подсобите?



( Профиль и анфас )

Будильник ещё крепко спал, когда Петров третий раз кряду встал на правую ногу. Оставшись довольным проделанной работой, Петров заглянул к маме. Спит. Наскоро одевшись, он наполнил спортивную сумку изъеденной морщинами посудой, поправил покосившуюся подкову и закрыл за собой дверь. Утро и соседка, Варвара Никитична, выдались хмурые. Спустившись, Петров зашагал к мусорным бакам. Достал супницу, воровато оглянулся и резким движением хлопнул гордость маминого сервиза о дно мусорки. Раздавшийся хруст удовлетворил Петрова, и в бак всё тем же незамысловатым способом перекочевало содержимое сумки до последней тарелки. Следующим номером программы Петрова были голуби. Голубей, которых разводил Афанасий Степанович, Петров не любил, и они отвечали ему взаимностью. На это Петров и рассчитывал. Устроившись под насестом, он с упоением принялся за батон, на лету подхватывая крошки. Голуби, не привыкшие к такому нечеловеческому обращению, возмущённо переговаривались. Переговоры закончились тем, что наиболее теплокровные пернатые набрали высоту и совсем скоро "Adidas", от всей души выстиранный мамой Петрова, был безнадёжно испорчен. "То, что надо!", - отметил про себя про себя Петров, покрошил птице остатки хлебобулочного изделия и направился домой, насвистывая что-то из "Кармэн". Что-то из "Кармэн" на поверку оказалось главной темой "Крёстного отца".

Мама всё ещё спала. За завтраком Петров случайно рассыпал сахар. И так семь раз. Солонку, предварительно опорожнив, он от греха подальше спрятал в перечнице. Размножив найденное на днях в почтовом ящике письмо, Петров вышел из дома. На работе он выглядел не в меру взволнованным. Возможно потому, что ни один из купленных им трамвайных билетиков не пожелал оказаться счастливым. На многочисленных заседаниях он всякий раз устраивался между тёзками и, бормоча себе под нос какую-то мантру, нервно барабанил пальцами по столу. Тёзкам казалось, что Петров не барабанит, но стучит, и не пальцами, но кулаком. Впрочем, уже вечером Петрова было не узнать. Удовлетворённый тем, как прошёл день, он бодрой походкой рассекал воздух с букетом нежных тюльпанов наперевес. Воздух рассекался в направлении высокоэтажного дома по проспекту Менделеева. Карманы распирало от гордости. Гордость Петров приобрёл в ювелирном магазине у Гоги и Магоги. Перед входом в подъезд дорогу перебежала кошка. Чёрная. Петров застыл, прикрыл глаза, выдержал паузу и нехотя открыл. Кошка всё ещё была чёрной. Трижды сплюнув через левое плечо, и, на всякий случай, через правое, Петров проследовал к лифту. От некогда бодрой походки не осталось и следа. Поднявшись на -дцатый этаж - тринадцатую кнопку Петров выкорчевал накануне - он поправил галстук и постучался.

( Read немного more )

По случаю ДР Ани [HB2U!] на работе прорвало трубу. Канализационную, если верить данной нам в ощущениях реальности. Вода доходит до щитолок. Щекотно. Компьютеры в принудительном порядке подпрыгнули выше пояса. Иначе подпрыгнуло бы электричество. Попытались забаррикадироваться столами, которыми после переезда забаррикадировано всё свободное пространство. Программисты, одним словом. Кто-то спустил воду на воду собранный из скомканных алгоритмов кораблик. Бутылки о борт не разбил. Видно быть потопу © Коллега вывесил за окном носки. Свои, свои, я в полосочку не ношу. В уайнете ни слова. Ни тебе падения акций, ни тебе жертв и разрушений со стороны мирных жителей MalamTeam. Ни-че-го. В ожидании Годо Ноя.

Уважаемая редакция!

Каждый год, четырнадцатого февраля, мой муж меня кларацеткин. И это не считая майских с октябрьскими праздников, когда мы долоресибарури до вихрейвраждебных. Тёмных сил моих больше нет. Когда же у него отвалится карлмаркс? Тётя Роза Люксембург говорит, что если натереть карлмаркс фридрихэнгельсом, то ему наступит интернационал. Но в нашем сельпо продаётся один только владимирильич. Есть ли надеждакрупская, что интернационал карлмарксу придёт сам, без пролетариев?

Всегда ваша, Аврора Крейсер.

Растрачивая себя на одну из бесчисленных пробок, сообразил, почему люди не летают. Не летают, болеют, работают сутками напролёт и прочая, прочая, прочая. Согласитесь, что первое, максимум, второе желание, которое было бы вами загадано - при условии, что прилетел вдруг волшебник в голубом вертолёте - это здоровые дети/тёщи/все, кроме тёщи; банковские счета, распираемые от нолей и гордости; крылья, что ломит от усталости и пресыщенности полётом. Голубые волшебники с голубыми вертолётами канули в Красную книгу, но мы всё одно загадываем. На авось. Вхолостую, за редким исключением. Почему вхолостую? Дело в том, что каждому из нас (и тебе, да) соответствует "пожелательное" слово, без которого желание всё равно что Голем. Стоит, например, произнести его сразу после "Чому я не сокіл?" и, икар акбар, в лопатках тут же обнаружится вожделенный зуд. К [не]счастью, пробка была в лучших традициях Кортасара, и я догадался не только до того, почему люди не летают, но и до того, что это за "пожелательное" слово. Это первое, что произносит ребёнок, расставшись с чревом матери. Устами младенца бла-бла-бла. Только не нашёлся ещё Шампольон, способный расшифровать это самое бла-бла.

Один человек путешествовал и неожиданно попал в рай. В Индии концепция рая - древо исполнения желаний. Как только сел под таким деревом, любое желание немедленно будет исполнено. Нет никакой задержки, никакого временного промежутка между желанием и реализацией желаемого. Этот человек был уставшим, и он лёг спать под таким деревом исполнения желаний. Когда он проснулся, то почувствовал сильный голод и подумал:
- Я чувствую голод. Я бы хотел добыть немного пищи откуда-нибудь.
И немедленно из ниоткуда появляется пища. Прямо приплыла по воздуху, очень вкусная пища. Он был так голоден, что не стал думать, откуда она появилась (когда Вы голодны, Вы не раздумываете). Он сразу начал есть, а пища была так вкусна... Потом, когда его голод прошёл, он взглянул вокруг. Теперь он чувствовал удовлетворение. У него появилась другая мысль:
- Если бы только чего-нибудь выпить...
В раю нет запретов, немедленно появилось прекрасное вино. Лёжа в тени дерева и спокойно попивая вино, обдуваемый прохладным ветерком рая, он начал удивляться:
- Что это творится? Что происходит? Может, я сплю? Или здесь есть несколько привидений, которые разыгрывают шутки со мной?

( Read немного more )

Не судьба от тебя мне уйти. Не судьба и остаться с тобой. Переплыв сто морей на пути, я вернусь седовласой волной. Я вернусь за тобой стариком, волоча за душою невзгоды. Помолиться бы... Пусть и тайком. Лишь затем кануть в Лету на годы. Кануть. Сгинуть. Забиться. Забыться. Ночью Судного дня встрепенуться. В память розовых дней окунуться и... поститься, поститься, поститься!

На двадцать восьмом мгновении состоявшейся в этом году весны благополучно разрешилась моя подруга. Первенца чествовали в зале торжеств "Леонардо". Вопреки названию, кухня оказалась восточной и на высоте. Официант - лицо тян-шанской национальности - подбирал со стола ощетинившиеся рыбными костями тарелки. Удерживая левой рукой поднос, на котором пизанской башней высился некогда белоснежный сервиз, правой он потянулся за главным блюдом, осиротевшим без лосося. Опрометчиво, да. Стремительным домкратом/яблоком Ньютона/бутербродом Мерфи (нужное подчеркнуть) башня тут же обрушилась на мою десницу. Последняя, кстати, никуда не тянулась и мирно поглаживала спинку соседки соседнего стула. В отличие от официанта, отделавшегося лёгким испугом, пострадавший отделался лёгким ушибом и рубашкой за 199.99 шекелей. Впрочем, рассказываю я это всё не для того, чтобы похвастаться ровным и нордическим характером, которым не могу похвастаться. Жирным - под стать пятнам на рубашке - финальным росчерком стала фраза, которую лицо тян-шанской национальности бросило в мой адрес:
- Сам не ожидал, мамой клянусь!

Сынишка очень любит песок. Песок отвечает ему взаимностью. Расставание, как известно Алле Борисовне, есть маленькая смерть. Поэтому Йока и песок стараются не расставаться. Йоку из садика домой забирает мама. Песок из садика домой забирает Йока. В ушных раковинах, носовых пазухах, да и просто за пазухой. На безрыбье и... любовь зла.

Поощрить столь высокие отношения мы решили тем, что записали сына в кружок керамики. Песка там вдоволь. Йошек сыт, доволен и даже обрёл новую пассию, глину. Между ними - огонь! В том смысле, что автор жжёт обжигает её и приводит в чувство к кондиции.



( Чей туфля? А! Моё! )

( Ахиллесова пята )

( Замок из песка... и глины )

Что делать бедной Стоножке?
Пришлось распутывать ножки!
А в Белом-то
Стынут
Лепешки!

Резервистские сборы недельной давности запомнились... сороконожкой. Грациозно переступая с ног на ноги, она скользила по пыльной дороге, что твоя "Арабелла" по волнам. Песок сменился каменной кладкой. Мадам остановилась, принюхалась, и смело бросилась в бороздку между кирпичами. Продефилировав до Т-образного перекрёстка, она застыла в нерешительности. Рыхлое тело била еле заметная дрожь. Поймал себя на мысли, что готов поставить полтинник на то, что членистоногое свернёт налево. Членистоногое свернуло налево. Поворот дался его ножкам легко и непринуждённо. Добравшись до следующего перекрёстка, моя новая знакомая "обогатила" меня ещё на один полтинник. Она вновь выбрала левую сторону. "Тенденция, однако!", - подумал я и враз забыл о скуке. А многоножка уже переминалась с ног на ноги перед вторым Т-образным. "Неужели левша?", - пронеслось у меня в голове, когда беспозвоночное третий раз кряду свернуло налево. Медленно, вразвалочку, сороконожка приближалась к исходной точке. Под молодецкий свист немногочисленных зрителей она пересекла финишную черту и повернула... налево. "LOOP!", - констатировал я и откровенно заскучал.

( Легенда )

Что наша жизнь? Игра! Не нравится - оставь волчок в покое. Верни колоду карт, освободи карманы от монет. Не дом, ты сам теперь свободен от постоя. Возьми билет. Возьми, не хорохорься, он заячий, не волчий! Лишённый своей сути волк по сути тот же заяц. Так и жизнь. В отсутствие азарта она лишь молча затирается в толпе. Так и не бросив вызова судьбе.

Для этого героиня Аверченко должна была перекреститься. Для этого автор вопроса, будучи ребёнком, запомнил взаиморасположение родинок. Для этого арбитражный суд собирает объективные доказательства. Для чего?

( Ответ )

После того, как вопрос был отыгран в Тель-Авиве, оказалось, что не один я в детстве ориентировался в пространстве по родинкам. Основание большого пальца левой руки долгое время украшала (?) красная, правой - коричневая. До поры до времени всё было путём. Казус подкрался незаметно. Обратившись однажды к своему "компасу", я обнаружил, что не обнаружил красной родинки. Она ушла. По-английски. Вопреки тому, что из английского во мне была разве что пятёрка в четверти. И тут я понял, что вырос. И что теперь в состоянии сам (!) определить, в каком ухе - правом или левом - у меня жужжит. Выполнить команду "лево руля", хотя руля в руках никогда не держал. Ни в правой руке не держал, ни в левой.

Собирая сына в садик, я всякий раз вспоминаю Крамника с Топаловым. Не потому, что бегаем в туалет, нет. Просто у нас цейтнот. Об этом не знает только Йока - он играет, рисует, смотрит телевизор, носится между телепузиками и пузиками матери с ребёнком. И лишь когда черёд доходит до ботинок, он вспоминает про обязательную программу. Однако здесь малыша подстерегает разочарование:
- Я хочу чай!
- Йока, мы уже не успеем.
- Тогда я буду скучать по нему в садике...

Очень любит сюрпризы. Как получать, так и преподносить. С некоторых пор его сюпризы не любит Алла. Однажды малыш подбил меня на то, чтобы погрузить квартиру во мрак. Мужик сказал - мужик сделал! Вернувшуюся с работы маму дома поджидал "киндер-сюрприз": из темноты, с диким воплем "Сюрпри-и-из!", в ноги бросился киндер %)
- Мы выключим свет и только я буду всё видеть, потому что у меня глаза красивые.

Любвеобилен, но избирателен. Не находя применения своим чувствам в детском саду, признаётся в любви бездушным домашним обиходам. Что видит, то и поёт:
- Я и стенку люблю, и потолок люблю, и себя на этой фотографии люблю.

Неравнодушен к сладкому. Это я уже про себя. Йошек тоже любит сладкое, но предпочитает сыр. Великодушен и щедр. Это я уже про него. Если что-нибудь грызёт, то обязательно это что-нибудь кому-нибудь предложит, но если грызёт сыр - предложит разве что дырки.
- Папа, поиграем в Деда Мороза?
- В какого такого Деда Мороза?
- В того, что наверху, на полке.
- Так ведь он шоколадный, как же мы будем в него играть?
- Я его буду кушать. А ты будешь (где-нибудь) играть.

Краткое содержание предыдущих серий

В двух десятках километров к юго-востоку от Хайфы находится некрополь Бейт-Шеарим. Однако в туристических справочниках этот город мёртвых фигурирует не как комлекс захоронений, а как... заповедник на 750 га. К сожалению, мы отметились здесь бесконечно поздней осенью, и цветения гранатовых деревьев, которое упоминается всё в тех же справочниках, не застали.

После того, как Второй храм был разрушен (70 год н.э.), иудеев изгнали из Иерусалима. Часть из них, включая небезызвестный Синедрион (высший религиозный суд), осела в Бейт-Шеарим. Интересно, что город впервые упоминается вовсе не в Библии, а в "Иудейской войне" Флавия. Своим названием он, по одной из версий, обязан ячменю ("сеора"), которым засеивались окрестности. Арамейское название города - Босра, то бишь... город. Популярность Бейт-Шеарим предопределил тот факт, что именно здесь был предан земле Иегуда ха-Наси, учёный и политический деятель, глава Синедриона.

Территория заповедника испещрена пещерами (>30), большая часть которых изолирована от посетителей. Они представляют собой сообщающиеся коридорами залы и напоминают лабиринты. Ниши в залах (от четырех и выше) заполнены давно и безнадёжно разграбленными саркофагами. Легенда гласит, что "благодаря" особым климатическим условиям плоть в этих каменных могилах истлевала за какие-то четыре месяца. В целости и сохранности оставались лишь кости, которые могли понадобиться мёртвецу по пришествии Мессии. Кстати, ха-Наси от саркофага отказался.



( Дальше - больше! )

Я знаю, где-то надо мной, в перистых облаках, ломаются копилки. С осколками на землю падают пока ещё бездушные тела. А где-то под тобой, на глубине веков, не может скрыть ухмылки... он. Он копит тех, кого земля не сберегла.

To be continued or not to be continued?

- Кто последний?
- Я!
- Молодой человек, уступите место даме.
- Кто человек? Я человек? Царь я. Царь зверей.
- Очень приятно, царь. Пропустите?
- С превеликим удовольствием. Ваши близнецы?
- Мои. Кастор и Поллукс. Ну или наоборот. За мной, мальчики!
- Ай!
- Кто здесь?
- Ой!
- Мама, ты стоишь на весах!
- Мама, вы стоите на мне!
- Простите, я не специально.
- Охотно верю. Всем вашим пятидесяти трём с половиной килограммам. Спешите?
- Очень. Можно?
- Нужно! Мне всё равно за вами.
- Мама, а кто этот дядя?
- Где, сынок?
- Вон там, на рогах с каким-то бараном дерётся.
- Не с бараном, а с овном, и не дядя, а папа. Ваш с Кастором папа. Справа.
- И как же ты, вся из себя такая красивая, спуталась с этим сохатым?
- Ну... рогатым он был не всегда.
- Хочешь поговорить об этом?
- Хочешь, я расскажу Кастору, кто из вас вылез первым? То-то же.
- Ай! Ой!
- Что, опять весы?
- Если бы. Меня какой-то гад укусил.
- Дааа, я такооой!
- Вот ведь гад!
- Ооо! Не останавливайся! Позови меня тихо по имени!
- Отставить! Ты, членистоногое, пойдёшь последним. В наказание.
- Я больше не буууду...
- Ладно, пойдёшь предпоследним. Но за тобой, мой беспозвоночный друг, последует кентавр.
- Кто? Этот похабник? Да по его милости рак уже который год пятится - спиной к нему встать боится.
- Разговорчики в строю! Так, и куда же запропастились остальные?
- Козла, простите, козерога в огород пустили. Тельца, золотце наше, евреи увели. Теперь у них круглый год майские праздники. Рыбы...
- Что рыбы? ВИА основали? С Б.Г.Водолеем в солистах?
- Точно! "Аквариум". Но откуда?
- Есть такая профессия, сынок... Астрология!

В очередной раз посетовали на то, что жизнь несётся галопом. На самом деле, я уже неоднократно слышал, что несётся она именно в Израиле. Слышал от заглянувших к нам на огонёк американцев, русских, немцев. В других же странах жизнь плетётся рысью как-нибудь. Возможно. Израильский галоп наводит на мысли о карусели. О карусели, проплаченной вперёд добрым самаритянином. О карусели, что кружится двадцать пять часов в сутки и восемь дней в неделю. Да, даже по субботам. Бросаешься от самолётика к верблюжонку, от машинки к лошадке, хотя все они не больше, чем иллюзии. Так и живём.

"Следующим вечером я беспрестанно зевала, перед тем как пойти спать, и плюхнулась на постель как мешок с рисом".
"Взять на себя роль старшей сестры – всё равно, что тащить через весь город мешок с рисом".

Цитаты принадлежат перу Артура Голдена ("Мемуары гейши"). Забавно, что будь эти реалии российскими, то героиня упала бы на кровать мешком с канадской картошкой или сахаром. Если бы действие разворачивалось в Англии, где-нибудь в Ньюкасле, то мешок тащили бы не с рисом, а углём. Мешками из-под сахара героини плюхались бы и в Колумбии, но мешками с расфасованным в них кокаином. В Рованиеми, столице Лапландии, мешки таскали бы с подарками. В Иране порядочная женщина никогда не плюхнется на постель без разрешения мужа. Может быть именно поэтому в Иране и нет своего Артура Голдена. В Штатах плюхаются не на кровать, а на диван, и не героини, а герои. Герои вчерашних дней и Вьетнамской войны. В израильских городах мешки не носят - можно сойти за терорриста. Может быть именно поэтому многие еврейские писатели используют в своём творчестве чуждые Израилю реалии. Артур Голден, например :-)

Один из моих самых далёких, но любимых друзей, весёлый грустный человек Димочкин, написал, по его словам, асбурдную дурку. Привожу эту ресторанную сценку целиком. Как потому, что она мне понравилась, так и потому, что удалось подобрать иной финал.

- Официант! Безобразие! У меня горький суп!
- И у меня горький!
- И у меня!
- Да, да, суп горький! - раздаётся из-за всех столиков.
Нестройные возгласы постепенно сливаются в единое: "Горько! Горько! Горько!". Двое oфициантов смущённо переглядываются. Неуверенно приближаются друг к другу. Один опрокидывает другого в страстном поцелуе. Через несколько секунд официанты приxодят в себя и, сильно покраснев, возвращаются к столикам.

***

Нестройные возгласы постепенно сливаются в единое: "Горький! Горький! Горький!". Двое oфициантов смущённо переглядываются. Неуверенно приближаются друг к другу. Один из них театральным жестом выбрасывает руку в сторону, второй декларирует: "Над седой равниной моря гордо реет буревестник..."

Предыстория

- Тук-тук!
- Кто там?
- А кто там?
- Апостол Пётр.
- А я - Туркмен... Архангелбаша!
- При живом-то Михаиле? Побойтесь бо... Ну вы меня поняли.
- Может быть у него и диплом соответствующий имеется? Кем подписан? Царём русов? Этих языческих русов? Нет, дорогой, такой диплом нам не нужен!
- Нияз Сапурмуратович, а вы свой диплом где получали?
- Разговорчики в строю, ученик апостола!
- Я настаиваю!
- Я тоже, диакон Пётр!
- Я бы попросил...
- Попросили бы соску, прислужник Петя? Так, кто тут у вас главврачом?
- Лазарь, а что?
- Лазареты хочу прикрыть. Один оставим, под боком, тьфу, под богом. Если кто с облака навернётся, я не виноват!
- Хм... Люциферу это не понравится. Кто теперь его ожогами заниматься будет? Из врачей у него в распоряжении один только доктор Менгеле, врач-вредитель.
- Жжёт Сатана! Может быть Лысенко? Тот ещё вредитель.
- Недосуг ему - третий десяток лет над яблоками, что из райского сада упёр, колдует. Демоны ему "яблоки раздора" наказали вывести, вот и экспериментирует.
- Теперь что касается праздников...
- Праздников?
- Да, праздников. "Воскресение Христово" переименуем в "Явление меня народу". Воскрешаем, значится, Архангелбашу на один день и...
- Стоп! Свыше поступило предложение воскресить вас пожизненно. Кто за? Единогласно!
- А зоопарки? А библиотеки?
- Прощайте, Сердар, прощайте! Пишите письма! На деревню к дедушке Люциферу. Кто знает, может быть он и возьмёт вас... заместителем!

В Израиле мой рыбацкий опыт исчерпывается толстолобиками, о которых я рассказывал, да сомами, про которых пойдёт разговор.

Предыстория
Если верить Далю, то сом с большим усом, он же "silurus glanis", есть акула больших рек. Причём есть эта акула пытается всех и вся, от уток и гусей до купальщиков. Рассказывают, что однажды самого медведя за лапу поймала. Английские рыбаки величают сома "catfish", рыба-кошка. Но не за хищное нутро, а за роскошные усы, которыми позвоночное дразнится направо и налево.

История
В заслугу этой рыбине можно поставить и её невероятную живучесть. Возможно, что если бы я знал об этом девять лет назад, то никакого разговора бы не состоялось. Домой вернулся, как обычно, под утро. В правой руке держал ведёрко, в котором плескался мушт (ака Рыба Святого Петра), в левой - полое (!) ведро, где ёрзали сомы. Мама, которую звонок в дверь поднял с кровати, встретила рассвет с рыбьей чешуёй в руках. С чешуёй мушта - сомы, как известно, лишеи чушены чешуи лишены. Вопрос, что делать с усатыми, разрешился быстро. Решили не делать из рыбного дня рыбной недели, то есть наварить ухи только из мушта, оставив сомов про запас. Сомы, которые третий (!) час были на последнем издыхании, соломонову решению обрадовались, но виду не подали. Всё равно лучше, чем в кастрюлю. Потеснив в морозильнике оставленных про запас кур (мама у меня запасливая, да), они только и успели, что приветственно вскинуть брови усы.

Рыбные дни сменили кисельные берега и молочные реки. Как я уже заметил, моя память не всегда ладит с моими же снами. В особенности с теми, что прерываются дикими визгами. Но именно так был прерван сладкий сон ранним осенним утром 1997 года, две недели спустя описываемых выше событий. Таня первой поспешила на выручку, и уже спустя некоторое время к диким визгам мамы добавились всхлипывания старшей сестры. Рванул на голос, исходивший из кухни. О том, что голос исходит именно из кухни, знал, как мне тогда показалось, весь дом. Картине, открывшейся с порога, позавидовал бы сам Репин. Тут тебе и "Не ждали", и "Иван Грозный", и даже "Сын его, Иван". Мама, прижимая к увесистой груди увесистый же нож, обливалась потом. За её широкой спиной пряталась Таня. Взгляд обеих был прикован к ничем непримечательной кухонной доске. Примечательными были те, кто эту доску облюбовал. "Тараканы!", - подумал я. "Сами вы тараканы!", - обиделись усики, показавшиеся мне подозрительно знакомыми. Передо мной, всеми своми размороженными фибрами, извивался... сом! Самое же страшное было в том, что чуть поодаль "нетерпеливо переминались с ноги на ногу" те самые роскошные усики.

И там был трос, и там был врач. Сомы, как было замечено выше, поразительно живучие. Настолько живучие, что час-другой без воды и неделя-другая в морозильнике их не берёт. Но почему, почему об этом забыли сказать моей маме? Моей милой маме, которой захотелось порадовать нас в выходной день запечёнными в тесте сомами. На ночь глядя она переложила рыбёшек из морозильника в раковину, встала ни свет ни заря, вооружилась ножом и... в крик! Привезли его домой, оказался он живой!

P.S. "Сами с усами" - исковерканное "сомы с усами"? %)

- Подсудимый, на Елене сидели?
- Никак нет, ваша честь. Они на мне - да, случались.

В набухших каплях росы отражалось голое небо. Наполеон возлежал на лоне любимой на лоне природы. У Жозефины, которой он развязал руки, неожиданно развязался язык. Дело в том, что утром с кровати встал один только император, и это не могло не заебспокоить императрицу. Бедняжка никак не ожидала такого вот конца. Полагаю, что такого вот конца минетатюры не ожидали и вы.

Шерше, как водится, ля фам. Се ля, как говорится, ви. Но часто в приступах любви (французский не у всех в крови) банально путаем слова. Давайте, что ли, упрощать: отбросим "се", забудем "ля". Что получилось? Вуаля! Теперь задача короля - по жизни дам себе искать.

Фрум порадовал поздравлением в адрес друЖЖественной Народной Республики, а мне вспомнилась собственная пародия на урок албанского языка в одной из российских школ в недалёком будущем.

В свете этого сообщения попытался представить, какими в (не)далёком будущем будут уроки русского языка и литературы.

- Тишина в классе! Петров, стихотворение подготовил?
- Да, учительница русского языка и литературы ака Мариванна. Пост от двадцать третьего августа две тысячи пятьдесят пятого года.
Класс погрузился в чтение. Запись пополняется комментариями "Афтар жжот!", "Ниасилил!", "Фтопку!".
Мариванна:
- Молодца, Петров! Тааак, кто приписал "Дайте две!"? Атнють! Эта пять! Зачот нах!
Староста:
- Да ведь это боян! См. пост от двадцать третьего августа две тысячи пятьдесят пятого года в журнале Васечкина.
Петров:
- Песдёшь и провокацыя!
Мариванна:
- Хм... Хуясе! В Бобруйск, жывотное! Тьфу, к директору.
- Я бы ответил матом!
- Петров, не забывайся! Учи албанский! Через неделю - две поэмы на языке свободного народа!
Одинокие реплики "Слив засчитан!", "Чурко, песдуй в Ташкент!".
- Класс, приготовиться к изложению! Зарисовка непризнанного классика еврейской литературы Антона Носика. Пост от десятого марта две тысячи пятого года. Комментарии скринятся.
Сопение. Ровный шум клавиш. Хакер, ухмыляясь:
- Сервер перегружен. Картинки не грузяццо!
Звонок. Первыйнах.
Мариванна:
- Ахтунг! Изложение пишем дома. И чтобы тема была раскрыта!
Второй звонок. Log out.

В отличие от многих других юных мечтателей, я не стал дожидаться призывного в институт возраста, а сразу же перешёл к практическим занятиям. Первым моим подопытным кроликом стал... медведь. Я не оговорился. Выбирая плюшевого пациента, я пощадил львёнка Лёву, щенка Шарика и медвежонка Мишутку (имена подбирали долго, ага). Выбор пал на дедушку Мишутки, который за свои бурые годы успел согреть не только моё детство, но и детство старшей сестры. Неожиданно вернувшейся с работы маме кухня предстала операционной - обеденный стол был заставлен настольными лампами и сдвинут в центр, а с дверной ручки свисало зловещее "Не входить!". На этом неожиданности для вернувшейся с работы мамы не закончились. Её косметичка в полном составе расслаблялась на первом этаже сервировочной тележки у ставшего операционным стола. На втором этаже тележки дожидалась своего часа кухонная утварь. Впрочем, я вооружился и истинно хирургическими принадлежностями - скальпелем и шприцами, которые невесть как к нам попали. В отличие от Йонатана, первым диагнозом которого собственному мишке стал понос, я определил... аппендицит. Нацепил белый халат, перчатки (белые не нашлись, довольствовался кожаными) и поварской колпак. Вены у набитого ватой дедушки оказались вялыми, поэтому я, для верности, нацепил ему на морду вратарскую хоккейную маску. "Сойдёт за кислородную", - прикинуло будущее светило науки и выпустило под "кожу" несчастному кубик-другой обезболивающего. Скатерть под правой лапой оперируемого подозрительно побурела. Клеёнка, я забыл клеёнку! Количество маминых неожиданностей пополнилось - перед тем, как наполнить шприц водой, я смешал её с акварелью.

Продолжение следует?

Насколько далёк я буду от правды, если скажу, что физики в советских школах были не от мира сего? По крайней мере, большая их часть.

Дмитрий Ростиславович Кочубеев вёл нас до десятого класса. Рассказывают, что первый класс, который попался ему после института, был из серии "Г" - сборище второгодников и бездельников. Но когда однажды Дмитрий Ростиславович не уложился в сорокапятиминутку (последней в этот день), мальчишки вызвались проводить его до самого дома, и урок он заканчивал уже на ходу!

"Научным образом доказано, что человек запоминает лишь 80% из материала, что ему обьясняют. Я буду давать вам 120%, чтобы вы запоминали 100%".

Учитывая, что говорил Кочубеев скороговоркой, мы всё одно запоминали лишь 80% :)

"Маленькие противные отрицательные электроны пролетают мимо важных солидных положительных ядер. И если вы думаете, что электрический ток - это военный парад, то ошибаетесь. Это демонстрация трудящихся".

Да, он мог преподнести материал так, чтобы даже нам, лирикам, было уютно. Вот только пятёрки у него я так и не удостоился :)



( Экзаменационный курьёз )

Скольких я порезал, скольких перерезал! Боитесь? Зря! Питы я резал, пи-ты! Подрабатывал в арабской пекарне и резал. Одну за одной. Вдоль и поперёк. Семь раз отмерял и резал!

Пита, если верить Википедии, это круглый пресный хлеб из белой или коричневой муки. Мою маму долгое время интересовала природа кармашка, в который набивается провизия. А ларчик просто открывался. Водяной пар, который образуется при жарке, скапливается в пузыре в центре лепёшки и отделяет слои теста. Копирайт не ставлю, ведь и ежу понятно, что слова "жарка", "пузырь" и "слои" мне чужды :-)

Я немного слукавил, когда назвал пекарню арабской. Хозяевами были израильтяне. Арабскими - мат, пекари и зряплата. Относились ко мне неплохо. Расплачиваясь, снабжали деформированными питами и подгоревшими рогаликами. Кормили опять же. Общество традиционному компоту составляли, как вы, может быть, догадались, питы. С салатами, пастрамкой и всем тем, что попадалось под руку. Под руку попадалось немало, поэтому кармашки трещали по швам. Самым памятным за всю мою бытность пекарем стал день, когда я нашёл за печкой сто шекелей Израиль и Иордания заключили сделку (ака мирное соглашение). Наши двоюродные братья от радости разве что чепчики в воздух не бросали. Ограничились питами. А вообще, работа была грязной и тяжёлой. Самым привлекательным в ней моментом была лепка. Привлекательным уже хотя бы потому, что свободные от лепки работяги драили бездонные жбаны. Перед тем, как отправиться в печь, лепёшки совершали круг почёта по нашей камерной каморке. Конвейерной лентой. Жара стояла невыносимая. На свет выбирались по очереди. Глотнём воздуха и сразу же назад, к мукам, тьфу, к муке...

Проснулся. Протёр. Поднялся. Потянулся. Подтянулся. Пописал. Почистил. Поджарил. Позавтракал. Помыл. Приоделся. Провернул. Прогулялся. Пописал. Пёсик пописал. Повернулся. Прошёлся. Поднялся. Переоделся. Пописал. Посты пописал. Подогрел. Пообедал. Посмотрел. Послушал. Прилёг. Поспал. Проснулся...

Не любите ли вы "лытдыбровость" в ЖЖурналах так, как не люблю её я?

Жизнь, как известно, преподносит нам сюрпризы. Но не она одна. Иногда сюрпризы преподносит жена. Часть из них через семь лет отправляется в школу, часть - оседает в нашей памяти добрыми воспоминаниями. Одним из таких воспоминаний станет, если ещё не стал, подарок, который Алла приготовила мне на День рождения.

( Прелюдия )

Гвоздём программы был массаж. Представившийся Гаем массажист поинтересовался, кто из нас идёт с ним, а кто - с массажисткой. Прикинув, что мне и одного подарка много, Алла отправила с Гаем меня. Прихватив масло и прочие ингредиенты, он вкрадчиво, но доходчиво довёл до моего сведения, что спа переполнен/а/о, и мы отправляемся... в номера! Меня это несколько насторожило, но виду не подал, разве что этаж запомнил. Шторы в номере были приспущены, свечи и я - горели. По центру располагалась кушетка, на которой массажист, по его словам, жаждал меня увидеть сразу и без одежды. "Лимит есть лимит!", - приговаривал он, потирая руки и натирая их маслом. "Где же у него кнопка?", - думал я, раздеваясь и проводя рекогносцировку. Из тяжёлых предметов, которые могли бы прийти на помощь, обнаружился неподъёмного вида телевизиор и тумбочка в дальнем углу. Музыки, которую можно было бы сделать громче, в номере слышно не было. Это внушало оптимизм. Водрузившись на кушетку, я уставился на пол. Попытался уставиться в менее скучное место, но прорезь в кушетке сказала мне своё категорическое "нет". Глаза ласкал унылый узор ковра. Голову одолевали нехорошие мысли, которые нагнетал Гай, ходивший надо мной кругами.

На этой мажорной ноте я, с вашего позволения, поставлю точку. Гай оказался интересным собеседником, профессиональным массажистом и... китайским философом (философию в Китае изучал). Сюрприз удался!

P.S. Как я уже заметил, сюрпризы порой преподносит не только жизнь. Иногда это делает... мама %)

Окна нашей бакинской квартиры дребезжали от лязгающих по улице трамваев. В Израиле, за исключением полутора лет, я живу в Тель-Авиве. Трамвай здесь можно встретить разве что в пьесах Теннеси Уильямса. Но окна всё равно дребезжат. Стараются идущие на посадку самолёты. Над нами идущие. А мне бы хотелось, чтобы окна в моей квартире велись на пароходы. Дребезжали от гудка лайнера, заходящего в бухту Папагайо где-нибудь на Канарских островах...

Мама. Последние два года это коротенькое слово срывалось с его губ, чтобы растаять в пустоте. Но так было не всегда. Костик чётко помнил, когда в последний раз произнёс его не в холодную и бездушную тьму. Беспечным воскресным утром.
Они сидели на скамейке и лакомились мороженым в вафельных стаканчиках. Костик капнул себе на шарф и посмотрел украдкой на маму - не заметила ли она оплошность. Она заметила, легонько пожурила и протянула ему салфетку. Провела по волосам, отбросив непослушную чёлку. Костик прижался к тёплой маминой ладони и, глядя куда-то поверх деревьев, прошептал: "Мама, я тебя люблю!". Ладонь замерла. Спустя мгновение он почувствовал прикосновение самых нежных на свете губ.
В понедельник мамы не стало. Костик с этим так и не смирился. Они оба с этим не смирились, но отец сумел отгородиться от боли. Отгородить от неё сына не смог. Смех, который совсем недавно был здешним завсегдатаем, покинул и без того опустевший дом. Листая грузные альбомы, Костик беззвучно водил рукой по волосам, осиротевшим без упрямой чёлки.
Головные боли, которыми он страдал последние месяцы, обернулись для отца с бабушкой страшной правдой. Профессора сошлись на том, что опухоль спровоцировала трагедия, без стука ворвавшаяся в его жизнь. Новостью об операции мальчик поделился с соседской детворой. Вовка, выросший в семьей потомственных врачей, важно заметил, что операция чревата "летальным исходом". И что он, Костик, может не проснуться. Но даже важный Вовка так и не понял, каким откровением его слова стали для Костика. Тот просто расцвёл. Накануне операции не отпускал от себя отца, жался к бабушке, которая безуспешно боролась с запотевающими очками.
В вестибюле их встретил хирург. Протянув Костику руку, он ласково улыбнулся. Улыбнувшись в ответ, Костик утонул в широкой ладони. На его лице вновь царила весна, разглаживая накопленные за пару лет морщинки. Все окружающие казались ему волшебниками. В белом, как и подобает добрым волшебникам. Волшебниками, про которых они так давно читали с мамой. Волшебниками, способными исполнить одно единственное его желание. Ещё раз произнести коротенькое "мама". Не в холодную и бездушную тьму, нет.
Через два дня Костика не стало. Мудрый не по годам Вовка заверил всех, что он встретился с мамой. И что они теперь сидят где-нибудь на облаке и лакомятся мороженым в вафельных стаканчиках, роняя капли на землю...

Однажды я поделился рассказом, написанном в десятилетнем возрасте. Он, неожиданно для меня, нашёл отклик. Копаясь в воспоминаниях, которые вместе со мной абсорбировались в Израиле, я обнаружил тетрадку. На её титульном листе ровным почерком было выведено "Францевилец". Именно так я назвал фантастическую повесть, написанную примерно в то же время (10-12 лет). Назвал и забыл. Набравшись смелости, я решил предать бумаге первые три главы. Предал бы больше, если бы не последняя запись в тетрадке: "Глава IV. Небывалый случай". Оборвалась она по той причине, что меня пригласили к столу. После сытного обеда вдохновение сошло на нет. Стиль я править не стал, разве что по ошибкам прошёлся. Не судите строго! Мне шёл второй десяток :-)

Глава I. В кабинете Министра.

Францевилец сидел в кабинете Министра, заведующего предприятием «Солидарность и дружба всех веков», которую теперь называют не иначе, как «Хламушка XXI века». Глава предприятия метался из угла в угол, выражая всё своё неприятие рассказа посетителя, представившегося пришельцем с Венеры. Министр поинтересовался:
- Вы, случаем, не с маскарада? Так вырядились...
- Поймите же, я прибыл со своей земли, - настаивал францевилец.
- Земля у нас одна! Шустрый какой, вторую Землю создавать надумал. Нет, голубчик, так дело не пойдёт, расскажи-ка всё сначала, - потребовал Министр.
- Пожалуйста. ( Дальше - больше! )

Со словами "Лучше десять Будапештов, чем одну Вену" зимой 1945 года советская армия окружила венгерскую столицу. К сожалению, три месяца осады подорвали не только немецкие здоровье и благополучие, но и чуть ли не все мосты через Дунай. Немцы и подорвали. Полностью сгорела Будайская крепость (Budai Var), объявленная "Юнеско" частью мирового наследия. Не жаловали Королевский дворец в Буде и Габсбурги, ставшие в конце XVII века правителями Венгрии. Личную неприязнь к нему испытывали и турки. И ведь такую личную неприязнь они к нему испитывали, что кушать не могли в 1686 году разрушили до основания. Я не знаю, на что взъелись все вышеперечисленные - нам с Аллой здесь очень и очень понравилось. Мы даже ничего не разрушили. Цветов и тех не нарвали.



( Коротко о главном )

Не секрет, что и нашим с вами учителям могло приспичить во время урока. В такие минуты их неожиданно вызывали к директору, подзывали к телефону и т.п. Класс, оставшийся без присмотра, моментально срывался с катушек. Воцарялся хаос, пресечь которой мог разве что звонок на перемену. Тогда хаос высвобождался, чтобы "самоутвердиться" в коридоре. Как только преподаватель скрывался в дверном проёме, все тотчас вооружались канцелярскими приборами. Нет, решить задачку-другую из домашнего задания никто не собирался. Приборы со свистом носились по классу. Мы с Владиком в баталиях участия не принимали, предпочитая им шахматы. Когда воздух наполнял звон первых транспортиров, я уже рокировался. Под партой, разумеется. Из этого своеобразного окопа выглядывали редко. К сожалению, выглядывать редко - это не так, чтобы совсем не выглядывать. Однажды, провернув эффектную комбинацию, я оставил её наедине с соперником, а сам "выкарабкался" на поверхность. Звон раздался устрашающе близко. Очнулся уже под партой. Макушка кровоточила. Металлическая линейка, брошенная старостой (!) класса, которая мне всегда симпатизировала, пришлась по голове в аккурат под углом в 45 градусов. И хотя меня окружали транспортиры, угол прикинул наугад. Староста была хрупкой, но меткой. Сестричка, прижигая рану йодом, долго не могла поверить, что это сделала девочка. Сделала линейкой за 20 копеек.

Думаете, что "Мальчик-с-пальчик" был единственным в своём роде? Ду уж дет. Я ещё сказку-другую знаю.

Годы шли, но принца семи пядей во лбу всё не было. Потерявшие терпение гномы заявили, что семеро одного не ждут и предложили Белоснежке семь рук и сердец. Семь месяцев спустя родился Горацио - глаза несчастное дитя лишилось после того, как великолепная семёрка записалась в няньки. Заглянувший к ним на обед случайный посетитель мог насчитать одного с сошкой, а семерых с ложкой. Впрочем, случайные посетители на обед не заглядывали - кому взбредёт в голову отправиться за семь вёрст киселя хлебать? А Белоснежка ничего, кроме киселя, готовить и не умела. Семерых козлят разве что. Но тех уже давно задрал волк. Годы шли, гномы поочерёдно впадали в маразм. У каждого теперь было по семь пятниц на неделе. И все в шабат! Про то, как они неоднократно мерились и резали, я деликатно промолчу. Жили они долго и счастливо. Почему? О, это тайна за семью печатями!

На выходе из Римской Агоры, одна из конструкций которой некогда дискутировалась, нам повстречался замечательный дядька. Он сидел, никого не трогал, починял примус сеть. Её, кстати, Алла поначалу приняла за... авоську. Разговорились. Дядька оказался полиглотом, пацифистом и просто очень интересным собеседником. Этот облюбованный туристами пятачок он выбрал, чтобы изо дня в день собирать... нет, не милостыню - средства. Для братьев наших меньших. Позирует он, впрочем, всем желающим. Но тем, кто не поскупился и бросил монетку-другую, он позирует с бОльшим удовольствием. Вовсю сопереживает Израилю. Чуткий и душевный собеседник. Поделился своими взглядами на мировую экономику и патентом, который должен её раз и навсегда стабилизировать. Увы мне, потому что патент я запамятовал. Увы и моему объективу, которому не дано передать харизму, которой разило (в хорошем смысле этого слова) от этого колоритного дядьки, но я всё-таки попробую.



( +1 )

На мой третий день рождения мамина подруга приготовила сюрприз. То есть приготовила то она заварные пирожные, а вот сюрприз заключался в одном из них. В одном из них, под толстым слоем крема меня дожидался маленький фарфоровый слоник. Вроде бы из Вьетнама. И хотя пирожные достались всем, хлопушку с сюрпризом подарок обнаружил именно я, именинник. Зуб даю. Допускаю, что родители это подстроили. Допускаю, но не осуждаю. Радости моей не было предела. Как потому, что я неравнодушен к заварным пирожным, так и потому, что нашёл клад, которым не надо делиться. Слоник этот и сейчас со мной. Прошёл огонь, воду и абсорбцию в Израиле. Однако заставить себя провернуть подобный фокус на трёхлетие сына я не смог. А вдруг малыш не заметит и съест? Или, того хуже, сломает зуб, который я не сломал лишь чудом? И куда только смотрели мои собственные родители...

Нас утро встречает. Прохладой? Возможно. Но в полдень, как штык, отдаёт эстафету. Отдаёт вместе с солнцем, зенитом и тенью. Теперь отдышаться. Испариной выступил дождь-непоседа. Лишь тень исчезает, уходит и солнце. Что нам остаётся под вечер? Беспечность. И таинство ночи. И сумрак крадётся бесшумно, на пятках. Подружками - тени. Холодные. Полночь.

Пятая наша прогулка целиком и полностью оправдала название всего этого цикла. Пешком, пешком и ещё раз пешком. По Буде.

Гору Геллерт, на которой расположилась Будайская крепость, от материка Пешта отделяет один из девяти (Ujpesti, Arpad, Margit, Lanchid, Erzsebet, Szabadsag, Petofi, Lagymanyosi, Gubacsi) мостов венгерской столицы. Скалу (235 метров), которая возвышается (140 метров) над Дунаем, аборигены порой называют "горой ведьм" - по аналогии со знаменитой "лысой горой" Брокен в Германии. Вальпургиевой ночью (1 мая) здесь собирается на шабаш нечистая сила (не путать с собиравшимися на трибунах членами политбюро). Геллерт, которому она обязана своим официальным именем, был посланцем папы Римского, которому местные язычники сказали своё решительное нет. Свой ответ они подкрепили гвоздями, которые вбили в бочку с Геллертом перед тем, как сбросить в реку.

( Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную... )

Проезжаю вдоль парка, по периметру которого поправляют здоровье окружающие. Все бегут и она бежит. Приближаюсь к пешеходному переходу. Приближается и она. Она - женщина давноибезнадёжнонебальзаковского возраста. В подчёркивающем то, что в подчёркивании не нуждается, трико. Следуя правилам хорошего тона и дорожного движения, притормаживаю у "зебры". Она, ничтоже сумняшеся, переходит с бега на шаг и медленно-медленно переходит дорогу...

Сортир (туалет, а не сокращ. от "сортировочная"). Звонок. Представительный, судя по голосу, мужчина в соседней кабинке не удержался и ответил. На протяжении всей беседы он, судя по звукам, удерживал в руках исключительно сотовый. Внятно опорожнив бачок, закончил деловой, судя по обрывкам фраз, разговор. А ведь мог бы и выдержать паузу-другую. Культур-мультур не мультур?

Элронд вздохнул и, помолчав, продолжил:
- На склонах Ородруина пал Элендил. На Ирисной Низине погиб Валендил. Моим отцом был Эарендил, участник бесчисленных битв с Врагом. В каждой из них, бок о бок с отцом, сражался наш общий любимец. Мы подобрали его ещё совсем зелёным.
- Кто же он, кто сей благородный муж? - поинтересовался Фродо.
- Крокодил!

Когда в далёком 1990 году Агасси гейм за геймом проигрывал финал US Open Сампрасу, мы с друзьями отрабатывали подачу на корте апшеронского курорта "Загульба". Теннисист из меня не вышел. Согласитесь, что для того, чтобы из вас что-нибудь вышло, этому что-нибудь не помешало бы предварительно к вам заявиться. Однако именно этим летом я определился с тем, кому сопереживать в большом теннисе. 16 лет я сопереживал Андре. Спортсмену, подверженному спортивной лихорадке. Не раз и не два он опускал руки и опускался в рейтинге ATP ниже плинтуса (особенно запомнилась серия поражений Мустеру). На такое, впрочем, способен любой. Но вот собраться и за считанные месяцы вернуться в элиту может далеко не каждый. И Агасси неоднократно доказывал, что он - не каждый. Сабж. Агасси ушёл. Я же теперь вовсе не уверен, что смогу выбрать кого бы то ни было ему на смену. Записаться в пассивные болельщики?